Если вы думаете, что, договорившись о правах и обязанностях сторон, можно сразу заключать сделку, это не так. Дьявол, как известно, кроется в деталях. В первой части материала я рассказал о самых распространенных страхах стартаперов перед инвесторами. В продолжении объясню, как открыть ещё один бизнес параллельно со стартапом, на каких условиях продать компанию и почему за операционные ошибки вас не накажут.
Пункт «О неконкуренции» основатели часто трактуют слишком широко. Многие беспокоятся о том, что им просто запретят любую другую предпринимательскую деятельность. Но суть в том, чтобы основатель не создал похожий бизнес с другим юрлицом.
Например, если компания уже развивает аналог «Авито», то основателю нельзя создать ещё один аналогичный сервис. Это позволяет не допустить утечки прибыли, ресурсов и идей, то есть защитить интересы инвестора.
Обычно этот вопрос возникает в ситуациях, когда компании пытаются «усидеть на двух стульях» — иметь, например, российское и иностранное юрлицо с одним продуктом.
В такой ситуации сложно контролировать, не идут ли деньги, вложенные в российскую компанию, на развитие зарубежной, в которой инвестор уже не участвует. Это не значит, что компания не может развивать бизнес за рубежом.
Основатели часто переживают, что инвестор будет принудительно забирать всю прибыль через дивиденды, не оставляя средств на развитие.
Фонд, как финансовый инвестор, живет на доход от продажи долей или дивидендов, поэтому он заинтересован в том, чтобы компания начала быстрее генерировать денежный поток.
В договоре может быть закреплено, что, например, 50% чистой прибыли команда должна направить на дивиденды.
Далеко не во всех, но в некоторых инвестиционных сделках прописано, что из этой суммы распределение происходит не пропорционально долям, а с приоритетом для инвестора, пока он не вернёт сумму своих инвестиций. Остальные 50% прибыли можно направить на развитие, например улучшение сервера, расширение команды, доработки.
Контроль за тем, чтобы основатели не прятали прибыль, осуществляется через бюджет и лимиты на сделки.
Но ФРИИ, например, это evergreen-фонд, который работает по принципу «бесконечного цикла». То есть если основатель способен привести конкретные аргументы и доказать, почему инвестору стоит потерпеть с дивидендами, то мы можем и подождать. Более того, в договорах с компаниями на ранних стадиях обычно нет пункта о дивидендах. А в тех, где такие пункты есть, прописано — компания начинает платить дивиденды только с третьего года, после инвестиций. Первые два года все деньги должны идти на развитие и рост.
Страх того, что инвестор будет блокировать выгодный экзит, также очень распространён. В договоре ФРИИ прописаны права, которые защищают инвестора при продаже. Это «Право на присоединение» и «Право требовать совместные продажи».
Первое означает, что если основатель продает свою долю стратегу, то миноритарный инвестор имеет право присоединиться к сделке и продать свой пакет в том же объеме и на тех же условиях. Второе право срабатывает, когда продается 80–100% компании: инвестор может потребовать, чтобы его доля тоже была включена в сделку, так как он не хочет оставаться в компании без основателя.
Как правило, в айти-стартапах самый ценный актив — это команда, поэтому и сделки слияния и поглощения возможны, только если сотрудники не собираются уволиться в первый же день и согласны работать в бизнесе покупателя.
Раздел «Заверения и ответственность» пугает основателей возможными гигантскими штрафами. Но штрафные санкции наступают вовсе не за операционные ошибки, как думают многие. Неустойки выплачивают за сознательный обман или сокрытие ключевой информации при входе инвестора.
У нас был случай, когда основатель заверял, что интеллектуальные права оформлены правильно и принадлежат компании. Но вскоре выяснилось, что один из бывших сотрудников подал в суд за незаконное использование его идей и кода.
По сути, это обман инвестора и основание для штрафа, который может доходить до суммы инвестиций.
Фонд действительно предлагает стартапу свою форму устава. Она выглядит как таблица, где прописано, какие решения и каким количеством голосов собственников принимаются: единогласно, 2/3 или большинством.
Что касается совета директоров, то этот пункт не обязывает компанию сразу же создавать его. Обычно совет директоров формируется, когда у компании достаточно много владельцев и оперативные решения проще принимать на совете, а не через собрание десятков владельцев. Кроме того, совет директоров создаётся, когда компания становится достаточно крупной, например выходит на публичный рынок.
Работа с корпоративным договором сложная, это нестандартный договор о поставке услуг. Задавать вопросы и обсуждать опасения — правильно. Неважно, с каким инвестором вы имеете дело и какой договор рассматриваете, — я бы советовал основателям придерживаться трех универсальных правил:
Обязательно делайте пометки там, где возникают вопросы. На этом этапе я бы даже не подключал юристов, а обсуждал сомнения напрямую с инвестором. Возможно, в ходе общения вы поймете, что с этим инвестором вам просто некомфортно взаимодействовать, и прекратите обсуждение сделки. Так сэкономите на юристах.
После первых обсуждений с инвестором можно подключать юристов. Два типажа юристов, с которыми категорически не рекомендую иметь дело:
Найти профильного юриста с опытом работы со стартапами и венчурными сделками не сложно — спросите у компаний, которые недавно получали инвестиции.
Это защита всех участников сделки. Корпдоговор делает отношения между собственниками прозрачными и предсказуемыми для всех сторон. Его цель не контролировать каждый шаг, а создать рамки, в которых и основатель, и инвестор смогут справедливо делить успех.